Антикоррупционный портал job-sbu.org > Аналитика > Подковерные игры Луценко
Голосование

Донбасс. Новороссия или Украина

Результаты опроса

Подковерные игры Луценко

15:43 06.11.2017 393

5b9e5324-14a7-471b-a891-ab76ce24bd50В последнее время можно услышать, как разного рода активисты — и те, что сидят в парламенте, и те, что мерзнут под ним — рассуждают о том, как было бы хорошо, когда на помощь нашим силовым органам в борьбе с коррупцией пришли зарубежные друзья. Об этом все время твердит Артем Сытник — директор НАБУ. Непрестанно — Сергей Лещенко и Мустафа Найем. А для Виталия Шабунина и другой гоп-компании — это вообще инструкция для повседневной выживания. Вот только, кажется, все, что нам нужно из-за рубежа — это не аудитор для НАБУ, и не участники конкурсной комиссии для Антикоррупционного суда, и даже не оборудование для какой Антикоррупционной тюрьмы. А только системные и последовательные «магические пендель» в виде публикаций и критики.

Яркий пример последней — это статья американского журналиста Тодда Вуда «Семейная вражда в Украине выглядит уродливой. Похоже на деятельность ФБР времен Джеймса Коми? », Опубликованная в« Вашингтон Таймс »25 октября 2017 года. Однако, несмотря на название, в ней речь идет не только и не столько о конфликте народного депутата Сергея Рыбалки и его тестя — Геннадия Буткевич, как о том, какую роль в «семейной вражды» могут играть высокие правоохранительные органы, в частности, Генеральный прокурор Юрий Луценко и следователи ГПУ. А роль, как оказалось, очень важную, и, к сожалению, не очень приглядну, потому для выполнения прихотей «заказчика» в ГПУ всерьез рассуждали о том, чтобы «подложить» проституток для Сергея Рыбалки, а потом все это заснять. Скажем откровенно, не слишком достойная работа, как для Генеральной прокуратуры.
Однако, возможно, американский журналист что-то напутал? Или его источники были не надежны? Поскольку в своей колонке он в отдельных ссылках на интервью с бывшим высокопоставленным из прокуратуры лишь отмечает «Мой собеседник». Тоже самое мы видим и в статье на странице «Апостроф» от 2 ноября — «В Украине могли сфабриковать дело против нардепа от РПЛ — западные СМИ. Что думают в США о деле Рыбаки ». И там вспоминают, что совсем недавно Тодд Вуд уже поднимал проблему украинской матери-одиночки Ирины Савицкой, которая томится в тюрьме в Грузии и ожидает экстрадиции по ходатайству Генеральной прокуратуры Украины. Ирине забрасывают «мошенничество», хотя она всего лишь готовила документы для иска одной из компаний S.Group против сети «АТБ» (владелец — Геннадий Буткевич) по долгу в 4 миллиона долларов за поставленную, но неоплаченную продукцию. Давление на Ирину, по мнению Тодда, тоже можно считать продолжением надругательства силовых органов над Сергеем Рыбаком. И именно об этом он узнавал во время недавнего визита в Украину.
Журналисты «апостроф» в целом хорошо перевели статью Тодда Вуда, где было расписано о том, что «эмоционально и финансово» Сергей Рыбак еще не скоро «отойдет» от развода с дочерью украинского олигарха Геннадия Буткевич, ибо последний готовит свою месть широко, по всех фронтах и ​​с привлечением всего и всех. И главные месседжи из США также были подчеркнуты правильно: 1) «сверху» поступают инструкции давить на Рыбалку, независимо от [наличии реальных] доказательств; 2) уголовные дела специально классифицировались как тяжкие преступления, что позволило бы осуществить внешнее наблюдение за Сергеем Рыбаком, хотя он является членом парламента с соответствующим иммунитетом 3) правоохранительные органы сами не остановятся перед совершением преступлений, только «насолить» Рыбаку.
Этих слов, по большому счету, уже достаточно для того, чтобы понять, что в деятельности ГПУ «что-то не так». Но это только слова зарубежного журналиста и для украинских правоохранителей они являются не такими уж и серьезными. Серьезными они становятся тогда, когда мы узнаем, кто же рассказал обо всем этом Тодду — тайным собеседником оказался никто иной, как бывший заместитель начальника Департамента по расследованию особо важных дел в сфере экономики — начальник управления по расследованию уголовных производств в сфере экономики ГПУ Дмитрий Сус. (От редакции: сейчас против Дмитрия Суса расследуются два очень «темные» уголовные дела, очевидно, с целью заставить последнего не болтать лишнего). И это не догадки или предположения, потому что именно автор этой статьи (из-за наличия юридического образования) «дублировал» американского журналиста, чтобы переводчик правильно «разобрался» в тонкостях «прокурорских» разборок. Тогда, после интервью с Тоддом, я спросил адвоката Суса — Дмитрия Дмитренко: «А разве можно так откровенно обо всем этом рассказывать?». На что получил ответ — по большому счету, подзащитному уже нечего терять.
Так это или нет, — разбираться не нам, но для любознательного читателя мы выкладываем видеоверсию интервью Дмитрия Суса и Тодда Вуда (качество картинки оставляет желать лучшего, так как использовалась для «дублирования», а не создание сюжета, тем не менее — основные моменты на видео отчетливо слышен и виден).


Расшифровка интервью американскому журналисту Тодду Вуду (L.Todd Wood, The Washington Times)
Т.В. Вы могли бы начать с того, почему вы были арестованы? И как это связано с этим делом?
… .. (часть интервью не расшифрована)
Т.В. Что вы можете рассказать о деле народного депутата Сергея Рыбака. Как она начиналась, продвигалась и насколько далеко она зашла?
Д.С. Я могу говорить только за тот период, когда я был в должности. Я был в должности заместителя начальника департамента. Руководил управлением следователей Генеральной прокуратуры. В моем подчинении было порядка 30-ти человек следователей, занимавшихся расследованием этого дела. Как она начиналась …
Т.В. Вы получили указания расследовать дело Сергея?
Д.С. Генеральная прокуратура — это такая интересная организация. Чем она «интересная»? Потому что мы мало дел самом деле нарушаем. Фактически, или они должны быть очень-очень актуальными, чтобы мы ими занялись, или резонансными, или «на заказ». Давайте называть вещи своими именами.
По Рыбаку мы не начинали дела. Нам действительно было указание «изучить» ситуацию вокруг Рыбака. На тот момент, когда мы начинали этим заниматься, кажется было или 3, или 4 производство в отношении него по всей Украине разбросано. Чем интересна Генеральная прокуратура, что она может любое уголовное производство забрать у любого органа, и сама его расследовать.
Началось, конкретно на моей памяти, все весной 2016 года. Я первый раз услышал фамилию Рыбак от своего руководителя департамента. И указание тогда заключалась в том, чтобы подготовить письма в областные прокуратуры от имени Генерального прокурора на истребование всех производств, касающихся Рыбака. Генеральная прокуратура является держателем Реестра досудебных расследований — мы можем посмотреть (это вообще не проблема), где и какие есть производство по ключевым словам. Мы выбрали, я уже даже не помню, кто-то из моих подчиненных выбрал все производства, в которых фигурировали или Рыбак, или его фирмы. Нам дали список ключевых фраз, по которым надо производства забрать. Кажется даже номера производств. И через несколько дней мы выяснили, где и какие производства находятся. Это и Днепропетровская область была и Харьковская … И подготовили письма в истребовании всех этих дел.
Т.В. Простите за незнание этих деталей. Это было во времена Януковича или позже?
Д.С. 2016-й год. Где апрель-май 2016 года. Примерно через неделю, я думаю, дней через десять плюс-минус один день нам эти производства начали свозить. На тот момент ничего такого удивительного не было. Это нормальная практика, когда мы после кого-то, после следователей, после других областей изучали производства. Такое бывало. Это не только Луценко, не только Рыбалка … Ничего удивительного не было здесь. Мы начали изучать эти дела (там было около 80 томов). Они были большие. У нас пошел еще некоторое время на изучение этих дел.
Т.В. Которые были обвинения против Сергея Рыбалки?
Д.С. Там чего только не было. Легче сказать, чего там не было. Начиная от махинаций — это стандартная сейчас статья 190 — «Мошенничество» Уголовного кодекса Украины. Сейчас каждому ее лепят последнее время. И заканчивая организацией незаконного прослушивания, наблюдения. Все, что можно было ему влепить ему влепили.
Т.В. Как вы думаете, Сергей был виноват?
Д.С. Мы пересмотрели все эти производства. Они, я просто боюсь ошибиться, мне кажется, что все были уже закрыты расследование. Более половины обвинений не нашли своего подтверждения по Сергею. Остальные его даже не касались. Если мы говорим о неуплате налогов или мошенничество, то там совсем другие люди фигурировали. Очевидно, когда эти дела возбуждались в 15-м году, в 16-м, то стояла задача любым … Даже не так …
Когда надо кого-то достать в нашем государстве, то поднимают и болото, и заходят очень издалека … Даже один телефонный звонок где был, то все. Бегом надо прижать, наехать. Все — возбуждаем против этого человека. То более половины были закрыты, а остальные даже его и не касалось. Когда такая ситуация проходит, мы по каждому производству готовим справку. Мы подготовили справку, действительно о законности закрытия тех производств, и передали руководству. После этого нас определенный срок не беспокоили, и через некоторое время было указание эти производства вернуть туда, там где мы их взяли.
Т.В. Вернуть производства, это как?
Д.С. Мы же их забрали из областей … Вернули в те органы, где мы их и взяли.
Т.В. Вы их изучили, предоставили эту справку. Что было в этом вашем выводу?
Д.С. По тем делам, которые были закрыты, мы проверили, правильно действовал следователь или прокурор при закрытии. Потому что нередко там в областях стараются все замять на местном уровне. Мы подтвердили правильность квалификации и основания для закрытия. Там вообще не было оснований для возбуждения, там мы и указали, что нет оснований для возбуждения в отношении этого человека. Более того, по некоторым закрытым производством, кажется по Днепропетровску, точно … Нас просили написать, есть ли основания для отмены постановления о закрытии. Чтобы сразу мы подготовили постановление об отмене закрытия. Чтобы отменить и сразу взять себе для производства. Мы посмотрели, что нет вообще никаких оснований. И так и отдали.
Т.В. Вы знаете Буткевич?
Д.С. Я слышал эту фамилию.
Т.В. Вы думаете, он стоял за этими делами?
Д.С. Это уже позже было. Отдали мы дела. Это где-то апрель-май было. Мы вернули все обратно на областные прокуратуры. И затихло. Затихло месяца на три. И уже где-то перед моим отстранением … Потом … Смотрите, какая у нас структура департамента: есть руководитель департамента, я был его заместителем — руководитель следователей. И еще была просто заместитель — процессуальный руководитель прокуроров Ольга Варченко.
Руководитель — Владимир Гуцуляк. Заместитель — Ольга Варченко.
Наш департамент был вообще самостоятельной единицей, полностью автономным. То есть мы могли сами начинать дела, сами их расследовать, и сами отправлять в суд. Нам не нужно было никакой помощи, как другим органам или другим структурным подразделениям в Генеральной прокуратуре. Потому что у нас были свои прокуроры, будем их так называть. У нас была такая структура — только Генеральный прокурор над нами. Во вторых случаях — отдельно идут детективы (следователи), отдельно — прокуроры. И создается какая-то видимость того, что одни над другими наблюдают. У нас фактически все они в одних кабинетах сидели, и у нас не было такого как надзор. Если надо было что-то делать, мы это делали.
Обычно совещания у нас происходили или на улице, или в кабинетах. На улице обычно с самого утра Гуцуляк нас встречал и говорил задачи «на сегодня». Затем, я так понимаю, он связывался с руководителем, с Юрием Луценко, после этого более подробно … Возможно он даже ездил на Резницкую. Бывало, что в телефонном режиме. Все уже в кабинете садились и обсуждали ситуацию, что нам нужно делать …
Т.В. Очевидно, мы интересуемся, был политический или какой-то другой давление за пределами дел, открытых в отношении Сергея. И вы знаете об этом. Что не касалось его вине.
Д.С. Мы как раз к этому подошли. Мне собственно все равно, Рыбалка, или какие-то другие фамилии … Я даже не знал, что он народный депутат. Есть производство — его надо изучить …
Однажды я с Варченко пошли в Гуцуляка. Он говорит, что сейчас у нас будут люди по Рыбаку. Надо их выслушать и помочь, потому что это указание Генерального прокурора. Опять разошлись, снова ждем. Приходят люди, нас зовут к Гуцуляка. Мы заходим, сидит Гуцуляк, здесь (рисует) — этот человек, это место Ольги Варченко — садится на совещаниях, здесь я сажусь у этого человека. Я расследовал еще раньше уголовные производства … в 2015-м. Или в 14-м или в 15-м году. И этого человека я знал. Это был бывший заместитель министра внутренних дел Владимир Евдокимов, который пришел к Гуцуляка. Я его знал с других производств.
И Гуцуляк начинает говорить, что этот человек от Луценко, и она нам поможет в расследовании против Рыбак. А я и говорю, которое расследование? У нас нет по Рыбаку ничего. Но Евдокимов достает папку — вот такую ​​стопку документов. Такая «дорожная карта» где как на пол этого стола. И там полностью перечень всех производств, которые есть в СБУ, в милиции, в прокуратуре, полностью за весь период, начиная неизвестно с каких лет, по Рыбаку и по фирмам и организациям, где его можно «зацепить». Там были и старые номера уголовных дел, и новые производства. Все, что можно было, они все нашли. И уже это было у них на этом листке. Грубо говоря, сверху шел список производств. А вниз шли такие стрелки, мы можем сделать, чтобы наступить на мозоль, по каждому из этих производств, что нам нужно сделать. Такой план был. Кто это готовил, кто делал аналитику. Это не за один день было сделано.
Т.В. Выглядело так, что они хотят что-то найти, или они хотят что-то расследовать?
Д.С. Это точно так не выглядело. Как бы так культурно сказать? Надо было просто «задрочиты» все окружение Рыбака. Накрутить «по максимуму». Так, чтобы от него отвернулись все, кто только мог. Кто к нему близок, и пришить ему все, что можно и нельзя. Как все взрослые люди, а такой космос писали, что … Даже о том, что надо подослать ему проституток и все это зафиксировать.
Тем не менее я начал рассказывать, что по многим производством ничего не будет, потому или сроки истекли, или вообще не касаются Рыбака. А Евдокимов говорит, что «нам не нужно, есть там или нету. Нам нужно ЕТО реанимировать и нужно начать действовать ».
Еще одно. В Уголовном кодексе предусмотрены различные статьи — за мягкие, средней тяжести и тяжелые, и большой тяжести преступления. И мне говорят, надо, чтобы по Рыбаку была тяжелая статья. Сейчас я расскажу, для чего это.
«Тяжелые» производства в Украине открывают для того, чтобы проводить негласные следственные действия: прослушивание, визуальное наблюдение, взлом почты, просмотр и прослушивание телефонов. Но Кодекс не предусматривает возможность проведения этих действий, если расследуем небольшой тяжести или средней тяжести преступления. Однако мне сказали: «Нам это надо, чтобы мы делали негласкы по нему». При том, что он депутат, а по депутату нельзя проводить негласные следственные действия.
Наша задача, конкретно нашего департамента, моя и Оли Варченко, я должен был организовать следователей для этой работы, а Оля должна была организовать процессуального прокурора, который бы согласовывал все эти действия. Суть была в том, чтобы отменить закрытие тяжкого производства, опять все забрать к нам, объединить все снова в одно производство в отношении Сергея, и пойти в суд — взять негласные следственные действия.
Я уже говорил, у нас нет права слушать депутатов, но и здесь был найден выход …
Каким образом мы брали телефон на прослушивание? Если это был народный депутат, то нет никаких ограничений относительно прослушивания его помощников, его семьи, друзей, семьи … Здесь с этим нет проблем, ты более, что народный депутат — человек публичный, человек занят. И он не может сам, и многое за него делают его помощники. То есть вся его деятельность может быть просмотрена через призму его помощников. Каким образом берется разрешение. Если мы хотим какой-то получить результат … Там, прослушивания, например. Мы же не позвоним к депутату и не спросим его номер телефона. И вот какая роль здесь была в Евдокимова здесь. Он хоть и был бывшим заместителем министра, но бывших заместителей министра не бывает. У него остались связи в том направлении, которое он курировал в МВД.
И какая была идея. Мы отменяем закрытия производства, объединяем их. И, допустим, у нас уже есть производство в отношении Рыбака. В этом производстве мы даем поручения на милицию установить номера телефонов его родственников, знакомых, лиц, с которыми он контактирует. Для того, чтобы легче отношении них взять разрешения на НОД (негласные следственные действия). Он нам предложил, что его оперативный работник из милиции, который будет выполнять это поручение, в поручении напротив знакомой Сергея Рыбалки, информация на ней напишет самом деле его мобильный телефон. То есть в контактной информации по его знакомой должен был быть телефон Рыбака. Доверенность — это всего бумажку. Если там какие-то будут ложные сведения, то никто за это не понесет ответственности, если вдруг когда выяснится, что они слушали незаконно. По процедуре, мы должны допросить этого работника, он также должен подтвердить, что этот телефон принадлежит его знакомой. После этого с этими документами мы готовим секретные документы, идем с ними в суд и берем разрешение на прослушивание. Но уже на этот номер, который принадлежит не знакомой, а фактически принадлежит Рыбаку.
Мы приходим в суд, показываем эти бумаги. Судья смотрит — наше ходатайство, соответствующим образом мотивировано, есть номер телефона, по которому мы просим провести эти мероприятия, есть подтверждение — эти бумажки, является опрос оперативного сотрудника. И в ста процентах из ста предоставляют разрешение на прослушивание этого человека. Таким образом, уже имея решение — соответствующее разрешение суда — мы это постановление было отправить снова тем же же людям Евдокимова, которые нам и дали эту информацию, которые должны и слушать Рыбака в дальнейшем. Вот что он нам предложил сделать. Согласно об этом никто никогда бы ни узнал, потому что такого уровня, тем более, определения, которые взяты за разрешением работниками Генеральной прокуратуры, вообще никто никогда не проверяет. Плюс — они тайные. К ним доступа никто вообще не имеет. Об этом знало бы это круг людей, которые были в Гуцуляка в кабинете. Затем, когда было бы все завершено … ну, достигнута и цель, в отношении которого мы все это должны были сделать, написался бы соответствующий формуляр — и все уничтожается. Концов бы никто не нашли, что слушался Рыбак. Так оно должно быть.
Я посмотрел на Евдокимова, посмотри на Гуцуляка, и спрашиваю, они в своем уме? Потому что точно так же, по этой самой «схеме» я уже обыскивал НАБУ 5 августа, поскольку детективы А.Ситника вместо того, чтобы слушать прокурора, в отношении которого расследовали производства, они всунули туда какого-то международного финансиста (Любомира Мудрича) и слушали его телефон . Мы расследовали соответствующее производство. Я им говорю, что у нас точно такая же ситуация будет через полгода, или даже пусть и через год. Как бы то ни было, кто-то проболтается. Какой бы ни был уровень договоренностей, все равно это вылезет наружу. …
Поскольку все линии прослушивания идут через структуры СБУ. И нельзя сделать так, чтобы различные органы «слушали» одну и ту же человека. И если уж где прослушивания, а мы придем с новым запросом — сразу всем становится понятно, кто и кем интересуется.
Евдокимов на это вообще никак не отреагировал. Зато сказал: «Вы вообще нэ волнуйтесь по этому поводу». И из этой кучи документов получает … уже готовы распечатки с емейлов Рыбаки, его ближнего окружения и тому подобное … Ну реально там сто страниц было. И распечатки свежие, актуальные. То есть у них еще до начала нашего разговора был реальный доступ ко всему, что они просили легализовать …
Были там распечатки и с визуального наблюдения: как Рыбак куда ездит, с кем встречается. То есть они реально следили за ним, за его окружением. Хотели даже поставить видеокамеры в различные квартиры …

Т.В. Они пытались найти что-то особенное, или они просто нуждались грязи?
Д.С. Грязи. Я помню, что там в переписке «в электронке» шла речь о покупке квартиры или во Франции, то в Англии, я уже не помню … Понимаете, вся эта писанина, она не имела никакого, грубо говоря, юридического значения. Даже если они взломали почту. И надо было эти «доказательства» легализовать уже в рамках уголовного производства. А для этого требовалось разрешение, и для этого им требовалась Генеральная прокуратура. Причем с той переписки даже не усматривалось, что ту квартиру реально покупает Рыбак. Там даже слова этого не было. Шла речь, шо Байбородина ведет какие-то переговоры. И они должны легализовать эту переписку, когда получили бы на законных основаниях доступ к электронной почте, к видеонаблюдения.

Уже после того, как они нашли квартиру Байбородина, то звучали мнения, что надо влезть в эту квартиру, установить камеры, «разработать» интимные подробности, зафиксировать все это — и тогда у них появится «разменная карта». Причем он рассказывал не просто о «интимные подробности», но страшные вещи там должны быть. Вот в таком плане.
Т.В. То (на самом деле от прокуратуры) не требовали ничего найти?
Д.С. Нет, хотели запечатлеть. Скомпилируваты ситуацию … удалось в конце концов — не знаю. Но где-то месяца два назад в СМИ были скандале фото отдыха Сергея Рыбалки на яхте с какими-то девушками. (За кадром — ассистент-переводчика: «Я тоже себя слабо представляю, чтоб журналист« Страны »отдыхал в Сен-Тропе и случайно заснял рыбалка).
Весь этот разговор (первый разговор) сводилась к тому, что мы имели эти производства все забрать, и затем легализовать все негласные следственные действия яхты, квартиры, машины … мусолили, грубо говоря, почти 2:00.
Гуцуляк спросил у меня, как это по закону. Я говорю, что по закону нет никаких проблем. То, что мы принесем в суд, то суд и рассмотрит. Проблемы будут у нас, когда люди узнают. НЕ общественность, а не публика, а тот же самый Рыбак и его окружения. С учетом того, что он нардеп, будет скандал. На том и разошлись. В тот же день я спросил руководителя — зачем оно нам надо, где Евдокимов — и где мы? И только тогда прозвучал уже Буткевич. Гуцуляк сказал, что это не прихоть Евдокимова, а Луценко попросил Буткевич, который хочет или засадить Рыбака, или просто унизить. Что-то он хочет ему сделать. Не больше, не меньше.
Еще после этого у нас было два-три встречи. Просто это уже было на закате моей карьеры в департаменте. Гуцуляк увидел, что со мной он не договорится, что я не дам своим следователем такую ​​команду, то он попросил этот раз уже Олю, чтобы она с прокурорами изучила дела.
Т.В. Вы уже поняли, что ваша карьера будет заканчиваться?
Д.С. Там и кроме Рыбаки еще было … Ну, что-то так получилось, совпало, что в августе — начале сентября где-то еще четыре аналогичных дела «зашло» в департамент, где тупо сказали, что к чему … По двум мне деньги предлагали за выполнение определенных указаний (сделать то и то — получишь 20 тыс долларов, 50000). И это надо было сделать в этих делах. Я в этих делах «отморозился». И как раз так совпало в этот период — я четыре «отказа» дал подряд за очень короткое время. Я уже понимал, что меня просто «поменяют».
Т.В. Почему вы чувствуете, что захотели сейчас об этом рассказывать?
Д.С. Ну, мне никто не запрещал это рассказывать. Тем более, я там участия не принимал никакой, поэтому могу свободно об этом рассказать. Тем более, после того, как меня убрали, где-то через мест, через два, мы же общались со следователями, следователи же все остались, и телефоны у нас же все есть, мы поддержим, к лету этого года, пока мне суд не запретил с ними общаться. Так они прямо говорили, что на них давят: «дожимает Рыбака, со всех сторон затягиваем. Нет — то идете с работы — завтра ищете себе новое место работы. Конечно за пределами прокуратуры, и никто никогда уже в правоохранительные органы на работу уже не зайдет ».
 
От автора: в тот день я лично уже не успевал поговорить с Дмитрием Сусом, но мы договорились с ним на интервью в Киеве, когда его будут вызывать на очередные следственные действия. И скажу откровенно, оказалось, что все те дела о «крупных рыб», на которые охотится Ю.Луценко, тоже очень интересны. И последней каплей, которая переполнила «чашу терпения» руководства ГПУ относительно Д.Суса, стал отказ последнего от участия в провокации взятки для члена ВРП Павла Гречкивского. Но об этом — в следующей публикации.
Продолжение следует …

По материалам: ord-ua.com


Реклама

  • Антон: Политика грязная вещь, но не понимаю надежду на зарубежных друзей