Доставка еды & скорая. Кто быстрее

10

34 Это честное и потому анонимное интервью с человеком, о чьей профессии мы лишь приблизительное представление. Когда мы звоним 103, то ожидаем прибытия супергероя. Но действительно ли работники скорой помощи имеют скрытые суперсилы? Platfor.ma поговорила с врачом неотложных состояний, который работает в Украине и за рубежом и попросил не разглашать его имени, о работе, закулисной лекарственное жизни, смешные и не слишком истории из практики, а также о том, что нужно изменить в нашей системе охраны здоровье.

— Как это — быть врачом скорой?

— Лично мне это принесло понимание того, что нет предела человеческой глупости, и субклиническую депрессию. Все начинается с того, что тебя на эту работу насильно загоняет государство после распределения в университете, не интересуясь, надо оно тебе или нет. Потом ты приходишь в интернатуру, хочешь быть хорошим врачом, но тебя никто ничему не учит.

К счастью, у меня во время практики на подстанции скорой помощи был отличный коллектив, который помогал, учил, рассказывал. Но в других моих однокурсников бывало и хуже: кому-то говорили «стой и не мешай» или «можешь вообще сюда не ходить». Мне опять же повезло, когда я стал работать врачом — у меня опытный напарник, у которого можно что-то узнать спросить совета.
Сильно отличаются мои прописаны обязанности и то, чем я занимаюсь на практике. Тем более, когда ты понимаешь, что тебе платят меньше, чем стоит самая дешевая аренда жилья в Киеве.

— Какая тогда у вас зарплата?

— Зарплата врача скорой помощи с нуля со всеми полагающимися надбавками: за опасность, особые условия труда, ежемесячная премия от КГГА — 6 тыс. Гривен. На самом деле, сотрудники других государственных служб получают не намного больше.

— Хотя врачи — это же своеобразные супергерои …

— Я себя чувствую супергероем ровно в 5% случаев. Когда по пять из ста вызовов кому действительно нужна скорая помощь. Тогда есть ощущение, что я на своем месте. Но в реальности львиная доля вызовов — это работа, где мы абсолютно не нужны.

Например, люди, которые из-за нежелания ждать или незнание вызывают скорую помощь. В результате приезжает врач неотложных состояний, у которого специальность — инфаркты, инсульты, оторванные ноги и прочее, а родители ждут, что я полечу их ребенку кашель. Я могу, но лучше это сделать педиатру, который еще и дополнительно учился работать с детьми.

Часто вызывают пожилые люди, которые не могут справиться со своим давлением. Это связано, я считаю, с не совсем качественной работой участковых врачей и с тем, что с советских времен скорую можно вызвать из любого повода — не обязательно идти в аптеку и тратить деньги на лекарства, пусть приедет скорая и бесплатно сделает укол, а завтра снова вызовем. Это же бесплатно.
81_main
С другой стороны, есть такой сайт: www.webmd.com. Это американский сайт для их пациентов, созданный организацией здравоохранения США, на котором проверенная информация. Там можно ввести свои симптомы и сайт подберет пять вероятных диагнозов, исходя из них.

— Что вообще входит в число ваших обязанностей?

— Как врач скорой помощи я обязан приехать на вызов, диагностировать неотложное состояние пациента, оказать первую помощь и доставить его живым в больницу. Если пациент не нуждается в госпитализации, то по закону я имею право сказать, что ехать в больницу необязательно. А вот будить всяких пьяных алкоголиков на улице — уже не моя зона ответственности.

— Что легче и сложнее в вашей работе?

— Большая часть рабочего времени тратится не на лечение, а на дорогу — ты к пациенту едешь, ты куда его везешь, проводишь время в больнице в ожидании дежурного врача. И вроде ты не отдыхаешь, но одновременно не занят своим непосредственным делом.

Сложно бывает понять, в какую больницу нужно отвезти пациента. Потому что было бы логично, чтобы, например, больницы в Шевченковском районе принимали пациентов этого же района, но нет. Каждый район дежурит по какой-то конкретной части. Например, если у меня на скорой пациент в коме, то мы, условно, едем в одну больницу и исключаем у невролога инсульт, потом едем в другую, где дежурит реанимация уже общего профиля. То есть мы реанимационного больного катаем туда-сюда по городу.

Это никак не зависит от добродетели врачей на скорой или тех, кто дежурит, просто это так работает на законодательном уровне. Подобное забирает больше эмоциональных сил, а гораздо сложнее работать без них, чем без физических.
— А были какие-то абсурдные ситуации с вызовов?

— Была такая история. Поступил нам как-то вызов: человек умирает. Разумеется, мы сорвались, долетели до места с мигалками и сиренами, нагрузились аппаратурой — кардиограф, дефибриллятор, куча сумок, килограммов 40 оборудования. Влетели на девятый этаж без лифта, а нас встречает вполне себе живая бабушка. Бледная, повязала на себя платок, надела старомодное нарядное платье и говорит: «Я решила проверить у себя пульс и не нашла его. У меня нет пульса — я умираю ». Мы измерили давление, конечно, нашли в ней пульс, почему она приятно удивилась, но поверила, только когда сняли кардиограмму и показали ей. Здесь же бабушка порозовела, ожила, перестала говорить томным умирающим голосом. Я потом еще хвастался коллегам, что вылечил фактически мертвую бабушку.
145866_149236_400_0
Есть еще интересный случай, но не из моей практики. Я видел в больнице в коллекции инородных тел прямой кишки, которую хирурги собирают у себя в отделении, стандартного размера лампочку накаливания. Удивился, потому что я слышал анекдоты о засовывания лампочки себе в рот, но насколько храбрым нужно быть человеком, чтобы зайти с другой стороны — до сих пор в голове не укладывается. Насколько везучим нужно быть, чтобы она не лопнула внутри, и насколько блестящим хирургом, чтобы она не сделала этого в процессе изъятия. Теперь эта лампочка — трофей. В лоров, кстати, тоже есть коллекции предметов, которые они вынимали из ушей и носов, вроде монеток.

— Как вы думаете, почему люди могут сознательно наносить вред своему организму, даже если подозревают о последствиях?

— Я считаю, что корни растут из советской системы, когда активно пропагандировался образ доброго врача Айболит, который сидит под деревом и к которому в любое время дня и ночи можно прийти, чтобы он оказал помощь. Активно пропагандировалась запрет на любое самолечение и модель поведения, когда врач — это отец, а пациент — ребенок. Согласно отец все знает и рассказывает, как себя вести и какие таблетки пить, а глупому ребенку остается только подчиняться и совсем необязательно что-то знать.
Таким образом, самообразование в плане здоровья не проводилась, а не поощрялась, тем более не занимались этим врачи. В результате пациент не чувствует ответственности за свое здоровье — она ​​полностью переводится на доброго врача Айболит. А вместе с растущей недоверием к медицине, это превращается в поиск помощи в Google, бабы Гали с третьего парадного или в участницы девятого сезона «Битвы экстрасенсов».

Сейчас, к счастью, в большей степени используется коллегиальная модель взаимодействия, когда врач и пациент — уровне союзники. Главной задачей врача является доходчиво объяснить человеку, что происходит с ее организмом, расписать каждый пункт лечения, чтобы было понятно, зачем это и то делается. Такая модель самая, потому что пациент чувствует ответственность за свое лечение наравне с врачом.

— Как сделать так, чтобы количество экстренных вызовов уменьшилась?

— Как минимум достаточно просто сделать нормальную диспетчерскую. Например, очень часто приходят вызовы под кодовым названием «плохо». Это значит, что человек просто звонит на 103 и говорит: «Мне плохо, пришлите скорую». Зачастую оказывается, что экстренная помощь в таких случаях не требуется. Потому что, если ты едешь на «плохо» — это может быть и температура, и давление, и сознания бомж, и человек при смерти.

— А бывает, что кто-то в шутку вызывает скорую помощь?

— У меня недавно коллеги ездили на вызов, потому что какие-то ребята в не очень адекватном состоянии решили вызвать наперегонки доставку пиццы и скорую помощь. Быстрая выиграла, это приятно. Один — ноль. Привлечь их за это к административной ответственности очень непросто технически. Это нужно вызвать наряд полиции, как всегда приедет минут через 40, составить протокол. Нужно еще, чтобы бригаду за эти 40 минут не избили и не выгнали из квартиры. Это еще как минимум на час парализует работу скорой помощи, при том, что наказание за это — около 190 гривен.
doctor-03
— Кстати, часто пациенты предлагают вам деньги? В каких случаях вы берете, а в каких можно отказаться?

— Процентов 50 предлагают. Если ты полечил пациента, тебе добровольно могут предложить вознаграждение. Когда у меня спрашивают «Что мы вам должны?», Я честно отвечаю, что медицина у нас в стране бесплатная. Если добровольно предлагают — почему бы и нет, но сам я никогда не намекаю, и никто из моих знакомых коллег этим тоже не занимается. В среднем таких «чаевых» в месяц получается около 1000 гривен.

Бывает такое, что ты приезжаешь к человеку, который уже умер, и после безуспешной реанимации тебе предлагают деньги. В таких случаях я категорически отказываюсь, потому что это совсем неправильно.

— Часто скорую вызывают молодые люди?

— Хватает, причем не всегда вызывают по объективным поводам. Например, молодые ребята вызывают, когда порезали палец. Молодые девушки, когда у них критические дни: они не идут в аптеку за обезболивающим, а ждут, пока приедет скорая и введет его сама. Часто вызовы поступают от тех, кто три дня пил, а дальше мучается. Но это же очевидно, что если три дня пить, потом будет плохо. А у нас нет того волшебного укола, который бы оживил человека после такого. Хотя бывают случаи передозировки, даже такие, где действительно нужна помощь скорой, представляющих угрозу для жизни.
— Как быть на законодательном уровне, если у человека передозировки наркотиками?

— Мы не полиция и не наркоконтроль, а сам факт употребления наркотиков у нас в стране не запрещен. Поэтому на законодательном уровне выполняем закон «Об экстренной медицинской помощи» и предоставляем ее.

— Какие лекарства бесполезны?

— Если я начну список, то мы закончим завтра утром. Например, пробиотики. Люди считают, что антибиотики убивают нормальную микрофлору кишечника и нужно принимать какие-то бактерии в капсулах для того, чтобы не было последствий. Это в корне неверно мнение, которое культивируется фирмами, эти пробиотики продают. У человека в кишечнике живет около 200 различных видов бактерий — приняв споры трех из 200 видов бактерий, мы ничего особо не исправим. Тем более, совершенно не все антибиотики хоть как-то влияют на микрофлору, большинство не влияет вообще. Также глупо считать, что если антибиотик убивает бактерии, то в таблетке он их почему-то не убьет.

Еще — таблетки для поддержания здоровья печени. Нет никакой вещества, действительно защищала бы этот орган. Но люди считают, что можно месяц бухать, а потом выпить волшебную таблетку, которая восстановит печень.

Есть огромный рынок препаратов, называют нейропротекторами — их назначают больным с инсультами, с тяжелыми поражениями нервной системы. Они никакого вреда не несут, но очень дорого стоят. Родные, которые ухаживают за парализованным, вместо того, чтобы качественно его реабилитировать, тратят деньги на дорогие капельницы, которые абсолютно неэффективны. К сожалению, многие врачи из-за нехватки образования или нежелание ее получать искренне верят в то, что это работает.

Также люди почему-то думают, что все нужно лечить таблетками. От простуды до инсульта, в лечении которого огромную роль играют не капельница или таблетки, а физическая реабилитация — гимнастика, разминки, занятия с логопедом и физиотерапевтом.

diaskintest-sinyak-2

— Что думаете о реформе Ульяны Супрун
— Считаю, что этой святой женщине нужно поставить памятник. Если без шуток, то можно перечислять огромное количество недостатков, которые есть в ее политике, но огромный плюс перечеркивает все минусы — она ​​хоть что-то делает и в правильном направлении. Я абсолютно уверен, что она хочет как лучше. К тому же это первый министр здравоохранения, который общается с населением. Сомневаюсь, что она сидит и пишет все лично на своей странице, но тем не менее движет этот процесс — и это уже достойно уважения.
683-suprun_odessa_28
— Чего боится врач скорой помощи?

— Настоящий врач скорой помощи ничего не боится! Шутка. На самом деле, я боюсь одиночества и беспомощности. Когда через выбитые полицией двери выносишь старика, приложив парализованным несколько дней на полу из-за внезапного инсульт, хочется или быстро и безболезненно умереть молодым, или пообещать себе, что моя семья будет такой прочной и дружественной, что в старости меня никогда не оставят одного .

— Какие у врачей существуют предрассудки?

— Один из самых вредных предрассудков, с которым я постоянно пытаюсь бороться — это транспортировка живого пациента головой вперед. Мол, ногами вперед возят только покойников. При том, что по всем мировым стандартам пациент перемещается исключительно ногами вперед, кроме буквально пары отдельных случаев. Каталки сконструированы так, чтобы было удобно ехать именно ножным концом вперед, но нет, все кряхтят, мучаются, но пытаются развернуть в коридоре каталку с пациентом. Причем за «неповиновение» этому предрассудка можно и жалобу от родственников получить. Мол, хочешь смерти их любимой тетушке.

Есть безвредные предрассудки, к которым я отношусь скорее как к традициям, чем как к каким-то мистических формул. У нас не желают спокойной ночи или хорошего дежурство, чтобы не сглазить. А пациентам не говорят «до свидания». Даже вне работы я стал гораздо чаще говорить «всего хорошего» и «не болейте». Некоторые говорят «прощай», но для меня это немного мрачно.

Принцип «возьмешь с собой зонтик — дождя не будет» мы используем для суеверного практики. Если сразу при выезде из подстанции на тревожный вызов — ДТП, потеря сознания, травма — надеть перчатки, то шанс того, что на месте окажется что-то серьезное, значительно уменьшается.

У нас не любят лишний раз произносить слова «умер», «смерть». Сделав сухой запись в карте вызова «биологическая смерть», мы говорим, что несчастный пациент «ушел», «бригада его похоронила», или с черным юмором отмечаем, что ему «стало хуже всех».

По материалам: platfor.ma