Не выйти на самого себя? Озвучен вопрос к НАБУ и САП по делу Сенниченко
В деле бывшего главы Фонда госимущества Дмитрия Сенниченко есть вопрос, который выходит за рамки спора между обвинением и защитой: кто такие люди, названные в одном из документов «административным модулем», и какую роль им отводили в событиях вокруг Одесского припортового завода (ОПЗ) и Объединенной горно-химической компании (ОГХК). Поэтому, если этот документ, на который ссылается защита, действительно есть в материалах производства, а его содержание передано корректно, он требует оценки наряду с другими доказательствами по делу.
Об этом пишет основатель Центра «Эйдос» Виктор Таран, анализируя материалы дела и позицию защиты. Его рассуждения касаются меморандума от 14 июня 2021 года, в котором, по утверждению адвокатов, говорится о трех сторонах и распределении будущего экономического результата от контроля над бизнес-процессами ОПЗ и ОГХК. Параллельно официальная версия НАБУ и САП заключается в том, что в деле действовала преступная организация, деятельность которой, по данным следствия, нанесла государству более 700 млн грн ущерба.
Таран подчеркивает, что само упоминание об «административном модуле» не доказывает ни существования такой структуры, ни ее связи с правоохранительными органами. По его мнению, ключевой вопрос заключается в том, кого именно подразумевают под этим определением и установлены ли эти люди.
Что известно о деле Сенниченко
По данным НАБУ, дело касается деятельности преступной организации, которую, по версии следствия, возглавлял бывший глава Фонда госимущества. 4 сентября 2026 года НАБУ сообщило о направлении обвинительного акта в суд. Следующее подготовительное заседание Высшего антикоррупционного суда запланировано на 2 октября 2026 года.
В деле фигурируют десять обвиняемых, а ущерб государству следствие оценивает более чем в 700 млн грн. Отдельно НАБУ заявляет о легализации имущества, полученного преступным путем, на сумму более 10 млрд грн.
В основном деле НАБУ датирует раскрытие двух эпизодов 22 марта 2023 года. Первый касается Одесского припортового завода, второй – Объединенной горно-химической компании. Именно эти два государственных предприятия фигурируют и в документе, на который ссылается сторона защиты.
Защита при этом отрицает существование преступной организации и участие в ней подзащитных. Адвокаты утверждают, что отдельные хозяйственные отношения, профессиональные контакты и знакомства разных людей следствие объединило в одну конструкцию, приписав им общий преступный умысел.
Окончательную оценку этим утверждениям должен дать суд.
Что такое «административный модуль»
Ключевым Таран называет меморандум от 14 июня 2021 года. По утверждению стороны защиты, документ содержится в материалах уголовного производства и описывает договоренности между Сергеем Байраком и представителями так называемого «административного модуля».
Согласно приведенному защитой описанию, речь шла о «реанимации и установлении контроля» над бизнес-процессами ОПЗ и ОГХК. Будущий экономический результат, как утверждают адвокаты, должен был распределяться между тремя сторонами: по 33% Байраку, семье Сало и «административному модулю в лице его представителей и участников».
В то же время без полного текста документа, информации о его происхождении, подлинности, подписях и процессуальном статусе невозможно сделать вывод о том, что именно он доказывает. Даже если документ действительно содержится в материалах дела, его содержание должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами.
«В деле бывшего главы Фонда госимущества Дмитрия Сенниченко есть одна деталь, которая чем дальше, тем больше кажется мне не второстепенной, а, возможно, одной из ключевых. Два слова. «Административный модуль», – пишет Таран.
По его логике, если в документе действительно описано участие трех сторон в договоренностях относительно двух государственных предприятий, важно установить, кого именно обозначали этим термином. Речь идет о конкретных обстоятельствах: кто входил в эту группу, какие должности занимали эти люди, какими ресурсами могли располагать, с кем контактировали и имели ли отношение к последующим событиям вокруг ОПЗ и ОГХК.
В версии обвинения связи между людьми являются одним из элементов доказывания их возможной совместной деятельности. НАБУ указывает на роли организатора, соорганизатора, должностных лиц ФГИ, представителей бизнеса и других лиц.
Таран сравнивает эту версию с документом, на который ссылается защита, и задает вопрос о том, что именно установлено в отношении упомянутого в нем «административного модуля». В то же время сама последовательность событий не является доказательством их причинно-следственной связи. Совпадение дат или то, что определенные материалы впоследствии оказались в одном производстве, сами по себе не подтверждают существование заговора или влияние посторонних лиц.
Отдельный вопрос – роль Сергея Байрака
Еще один блок вопросов касается Сергея Байрака, которому следствие отводит роль в своей версии событий. Защита, со своей стороны, ставит под сомнение его осведомленность и роль, подчеркивая, что Байрак не был должностным лицом АГТ, Belanto, ОПЗ или ОГХК и не представлял эти компании в хозяйственной деятельности.
Поэтому, по мнению Тарана, важно разделить то, что Байрак мог знать лично, что получал от других людей, а что является его собственной интерпретацией событий. Отдельно возникает вопрос, какими доказательствами, кроме его показаний, подтверждаются соответствующие обстоятельства.
Это также необходимо учитывать с учетом того, что Байрак заключил соглашение со следствием. Сам по себе этот факт не свидетельствует ни о достоверности, ни о недостоверности его показаний – их доказательную силу должен оценивать суд в совокупности с другими материалами.
В то же время из публичных материалов нельзя сделать вывод о том, что НАБУ или САП якобы намеренно скрыли какую-то версию или действовали из личной заинтересованности. Такие утверждения потребовали бы конкретных доказательств.